Вобщем, все мы были весьма напуганы, то ли от незнания, то ли от чего-то еще. Нам внушили, что если будем много знать, то ни к чему хорошему это не приведет. Но я ничего не хочу сказать против церкви, все-таки они люди подневольные, и разрешено им говорить только «свою правду».

Так вот, долго это продолжаться не могло, всегда чего-то не хватало, это как постоянное чувство неполноценности, тяготило все больше и больше. Я бросил ходить в церковь. Стало появляться много свободного времени, которое я больше проводил на улице. Мои родители сутками не видели меня дома, это приводило к многочисленным скандалам.

Так потихоньку во мне начала накапливаться ненависть, надо было чем-то заполнить ту пустоту в душе. Хотя я был из довольно обеспеченной семьи, казалось, чего мне еще не хватало, однако выходило все совсем не так.

Общая численность группировки, которую я с друзьями сколотил, порой доходила до двухсот, а то и более человек. Вернее сказать, позднее мы влились в уже готовую и окрепшую группировку, действующую в Ставрополе еще со времен РНЕ.

Нам всем казалось, что идеи национализма, постоянной борьбы со всем иноземным, - это как раз то, что спасет Россию, поднимет ее с колен. Сейчас подобное утверждение мне кажется очень смешным, но на тот момент оно давало нам стимул к дальнейшим действиям. Тем более, что на Северном Кавказе это всегда была актуальная тема, из-за большого количества разных народов.

Быть в банде, а тем более, в такой многочисленной, было весьма почетно среди молодежи: русских парней, которым нечего делать и не сидится дома, довольно много - и у нас не возникало вопросов с нехваткой кадров. А я был, как бы это точнее сказать, скинхедом-интеллектуалом, одним из лидеров, что-то в этом роде.

Мы выпускали газету, разные плакаты, занимались пропагандой. И причем в нашу банду входили люди, чьи родственники были высокопоставленнымы и уважаемыми людьми в Ставрополе, были казаки, или бывшие казаки, бывшие РНЕшники, от них мы могли многому научиться. Я не стану называть фамилии тех людей, так как эта информация имеет криминальный характер.

И нами начали постепенно интересоваться…

Сперва приехали люди из Москвы, они там тем же занимались, чем и мы, из Краснодара, из Ростова, из еще каких-то сел… Потом, началось то, что в итоге привело к полному раздору и моему глубочайшему разочарованию в том, чем я занимаюсь.

Уже к тому времени я начал сильно увлекаться алкоголем. То чувство, что что-то не так, усиливалось с каждым днем, очень плохое чувство, оно сковывало меня все больше. Мне почему-то всегда казалось, что нет правды в наших действиях, что не там надо истину искать. Ведь мы ничего не знаем о тех, с кем боролись.